Большая стратегия Трампа

Верьте или нет, но у президента США есть большая стратегия. По мнению некоторых аналитиков, из нескончаемого потока беспорядочных идей и импровизаций Трампа невозможно сложить что-нибудь последовательное или достаточно целенаправленное, что можно было бы назвать большой стратегией (также «высшая стратегия» – термин, появивившийся в США и Великобритании во второй половине XX века – прим. пер.). Но мы видим это иначе. Под напыщенными речами, твитами и шумом находится различимая структура мысли – представления Трампа о мире, сформировавшиеся десятилетия назад.

Большая стратегия Трампа
16 Лютого 2017 21:29Світ,Статті

Это сокращенный перевод статьи , опубликованной в Foreign Policy под заголовком «Неизбежный провал большой стратегии Трампа» в разделе «Теневое правительство». Ее авторы — Колин Кал и Хал Брендс специализируются на вопросах безопасности и международных отношениях, Кал имеет внушительный опыт работы в Вашингтоне, Брендс — автор ряда книг, в том числе о «большой стратегии» и также имеет опыт работы помощника министра обороны США по вопросам стратегического планирования. Переводчик опустил ту часть статьи, где авторы указывают на противоречивость поставленных Трампом целей и вкратце описывают ожидающие его в связи с этим затруднения, а также не переводил оценочные суждения авторов, которые работали в администрации Барака Обамы, так как они выбиваются из аналитического стиля материала. Кроме того, опущены упоминания различных малоизвестных вне США чиновников из команды Трампа.

Большая стратегия – это система концепций, которая структурирует и формирует внешнюю политику. Лидер, который работает с большой стратегией, не реагирует на международные события разово или от случая к случаю. Большая стратегия — это целенаправленная и укоренившаяся система представлений о позиции и целях государства в международных отношениях.

Как минимум, большая стратегия состоит из базового понимания международной обстановки, наивысших государственных интересов и целей, наиболее опасных угроз национальным интересам и мер, которые страна может принять, чтобы ответить на эти угрозы, укрепить национальную безопасность и повысить благосостояние. Таким образом, большая стратегия одновременно и диагностирует, и предписывает. Она сочетает анализ происходящих в мире процессов и их влияния на нашу страну с оценкой того, как страна может использовать свои рычаги влияния – военные и экономические, жесткую и мягкую силу, чтобы сохранить или улучшить свое положение в мире. Любая большая стратегия состоит из представления о том, из чего состоит национальная безопасность, и теории, как поддерживать безопасность в динамичной международной обстановке с учетом имеющихся инструментов.

Китай торговля корабль контейнеровоз

(Photo by Sean Gallup/Getty Images)

Угрозы и страхи

Фундаментальный стратегический интерес США сегодня остается таким же, каким был последние 240 лет: обеспечить физическую безопасность страны, экономическое процветание и защитить американский образ жизни. Так что самая интересная часть большой стратегии конкретного президента начинается с его представлений о международной обстановке и основных угрозах этим базовым интересам. Для Трампа главные угрозы США порождены тем, что можно назвать «смешанными» (термин «intermestic» обозначает взаимосвязь международных и внутренних вопросов, вызванную глобализацией – прим. пер.) вызовами – могущественными внешними силами, которые непосредственно влияют на внутренние дела Америки, угрожают внутренней безопасности США, разрушают экономику и «заражают» американское общество.

В частности, три угрозы кажутся новому президенту ключевыми. Во-первых, это – «радикальный ислам», который в глазах президента и многих его ближайших соратников представляет смертельную и «цивилизационную» угрозу для Америки, и поэтому должен быть «стерт» с лица Земли. Трамп и его команда считают, что угроза исходит не только от суннитских джихадистских групп, таких как ИГИЛ и Аль-Каида, но от всех исламистов. Майкл Флинн, советник Трампа по национальной безопасности, называл все формы исламизма «раковой опухолью», «политической идеологией», которая «прячется за религией», и «массовым мессианским движением злых людей». (…) В глазах Трампа нет разницы между суннитами, шиитами или другими исламистскими сектами и традициями. Соответственно, описание угрозы распространяется и на шиитский Иран, который является очень проблемным игроком на Среднем Востоке, но который часто вступает в противостояние с суннитами-джихадистами. (…) Предполагаемая угроза также включает многих набожных мусульман-граждан США, которые, по мнению Трампа, – потенциальные пособники доморощенных исламских экстремистов.

Во-вторых, Трамп описывает нечестные сделки и торговые практики основных конкурентов как чрезвычайную угрозу для экономики США, что делает это вопросом национальной безопасности. По мнению Трампа, «катастрофические торговые сделки», такие как NAFTA (Североамериканская зона свободной торговли) уничтожили американскую промышленность и привели к снижению зарплат миллионов рабочих. Трамп описывал Транстихоокеанское партнерство (TPP), переговоры по которому закончились, но ратификация не состоялась, примерно так же, сравнивая его во время избирательной кампании с «изнасилованием».

И все же в глазах Трампа враг номер один в экономической плоскости – это Китай. Который, несмотря на многие заявления нового президента во время избирательной кампании, не является стороной в соглашении TPP. Точно так же, как Трамп часто обвинял Японию в хищнической экономической политике по отношению к США в 1980-х, сегодня Трамп (…) заявляет, что «мы уже в состоянии торговой войны» с Китаем – в войне, которую Пекин выигрывает. Многие годы Трамп обвинял Китай в искусственной девальвации юаня, демпинге на рынке стали и алюминия, краже интеллектуальной собственности и использовании других нечестных торговых практик по отношению к США, особенно после вступления Китая в Всемирную торговую организацию в 2001 году. Предполагаемая цель всей кампании – уничтожение американской промышленности и установление экономического и военного доминирования над США.

Трамп обеспокоен также «геополитическим» поведением Китая, в том числе милитаризацией Пекином Южно-Китайского моря и его неспособностью обуздать Северную Корею. Однако эти проблемы безусловно второстепенные по сравнению с ударом, который Китай, как утверждается, уже нанес в самое сердце американской экономики. (…) Ряд чиновников новой Администрации ясно дали понять, что считают экономическую войну с Китаем ключевым и определяющим событием 21-го века.

В-третьих, Трамп неуклонно выступал против нелегальной миграции, доказывая, что слишком быстрая и масштабная миграция привела к утрате американцами рабочих мест, снижению зарплат, негативно повлияла на доступность и качество жилья, школ, привела к росту налоговой нагрузки и ухудшила условия жизни. Он последовательно увязывал иммиграции с личной и национальной безопасностью, доказывая, что нелегальная миграция связана с преступностью, наркотиками и терроризмом, и заявляя – без предоставления доказательств – что «множество американцев» в результате этого умерло. Привязывая вопрос к террористической угрозе, Трамп описывал мусульман-беженцев, иммигрантов и их детей как «Троянского коня», задача которого – распространить радикальный ислам в США.

Дональд Трамп говорит по телефону в Белом доме

(Photo by Drew Angerer/Getty Images)

Доктрина Трампа

Чтобы ответить на предполагаемые угрозы, Трамп развил большую стратегию «Америка прежде всего», которая состоит из четырех элементов.

Первый – это то, что главный стратег Белого дома Стив Беннон гордо назвал «экономическим национализмом». Трамп дал понять, что готов прибегнуть к протекционистской и меркантилистской внешней политике, лучше знакомой для 19-го и начала 20-го веков, чем 21-го. Во время выступления на инаугурации новый президент заявил: «Начиная с этого дня, Америка будет превыше всего, превыше всего. Любое решение относительно торговли, налогов, иммиграции, внешней политики будет выгодным для американских рабочих и американских семей. Мы должны защитить наши границы от разрушительного влияния других стран, которые производят наши товары, крадут наши компании и уничтожают наши рабочие места. Защита приведет к великому процветанию и могуществу».

Чтобы воплотить это видение в жизнь, Трамп вскоре после инаугурации подписал приказ о выходе США из Транстихоокеанского партнерства. Он также пообещал пересмотреть договор NAFTA и выйти из него, если Канада и Мексика не согласятся на его условия. Он пригрозил ввести заградительную пошлину в 45% и принять иные меры против Китая и других стран, которые используют нечестные торговые практики. Он также говорит, что наложит «последствия» на американские компании, которые переносят рабочие места в другие страны, возможно за счет введения заградительных пошлин на товары, произведенные за границей. (…)

Второй элемент можно назвать «чрезвычайной» национальной безопасностью. Это включает знаменитую стену на границе с Мексикой и другие расходы на усиление безопасности на границе. Это включает угрозы Трампа провести массовую депортацию нелегальных мигрантов, начиная с тех, у кого за плечами есть нарушения закона. Согласно его подходу, необходимо бессрочно запретить въезд беженцам из Сирии и временно запретить иммиграцию из ряда мусульманских стран до тех пор, пока не будут разработаны и внедрены механизмы «чрезвычайной проверки», которые гарантируют, что мигранты «разделяют наши ценности и любят наших людей». (…) Трамп также говорил о готовности создать реестр всех мусульман, которые живут в США, и угрожал наказаниями тем, кто не сообщит правоохранительным органам, что его друг или член семьи придерживается экстремистских взглядов.

То, что мы называем «аморальным транзакционализмом» (транзакционализм – научный термин, имеющий отношение к теории социального обмена – прим. пер.) представляет третий и, вероятно, главный элемент большой стратегии Трампа. По его мнению, США должны быть готовыми заключать сделки с любыми игроками, интересы которых совпадают с американскими, не обращая внимания на общий уровень взаимоотношений и не обращая внимания на то, разделяют ли они американские ценности и действуют ли в соответствии с ними. Говоря о сражении с радикальным исламом, Трамп заявил: «Все действия должны быть связаны с этой целью, и любая страна, которая разделяет эту цель, будет нашим союзником». В этом смысле наивысший ожидаемый потенциал есть у стратегической перезагрузки с Россией – страной, которую Трамп и некоторые его советники рассматривают как естественного союзника в борьбе с исламскими экстремистами и, возможно, в противостоянии с Китаем.

Большая стратегия Трампа транзакционна и в другом смысле. Согласно ей, те союзники и партнеры, которые получают выгоду от американской помощи, должны ее «оплатить» и, если они откажутся, США придется их бросить. С 1980-х Трамп описывал союзников США как богатых нахлебников, которые эксплуатируют американские обязательства в ущерб американской безопасности и экономике. Он убеждал, что НАТО устарело и ставил под сомнение необходимость в поддержке Японии и Южной Кореи. Для Трампа союзные договоры в Европе и Азии не священные обеты, а союзники США не лучше и не хуже, чем любые другие государства и, соответственно, американские отношения с ними должны быть не особенными, а скорее деловыми. Трамп говорил в апреле: «Страны, которые мы защищаем, должны оплачивать стоимость этой защиты, если нет, США должны быть готовыми оставить эти страны защищать самих себя. У нас нет выбора». Еще к более резкой формулировке он прибег, выступая с инаугурационной речью, заявив, что США «субсидировали армии других стран, допустив весьма печальное сокращение собственных вооруженных сил» – в сущности, американские союзы ослабили страну и сделали ее менее защищенной.

Окончательный элемент стратегии Трампа – показной, но отстраненный милитаризм. Десятилетиями Трамп отстаивал «чрезвычайную военную мощь». Во время избирательной кампании и во время переходного периода, Трамп призывал к увеличению американского флота, сухопутных и воздушных сил, и серьезному инвестированию в кибербезопасность и ядерное оружие. (…) Тем не менее заявленная Трампом цель не участие в военных приключениях или укрепление союзов, но скорее сдерживание потенциальных врагов и уничтожение тех, кто атакует США. Трамп обязался активизировать военную кампанию против ИГИЛ и других террористических групп, но он последовательно критиковал как смены режима, поддерживаемые Америкой, так и государственное строительство. В кампании против ИГИЛ Трамп надеется, очевидно, на местные и региональные «мусульманские силы», которые будут сражаться на земле, тогда как роль американских вооруженных сил сведется к тому, чтобы «разбомбить их нахрен». И, возможно, если воспринимать слова Трампа буквально, забрать иракскую нефть, после того как ИГИЛ будет побежден. Предыдущие президенты хотели видеть США достаточно могущественными, чтобы формировать международную повестку, Трамп же хочет, чтобы Америка была достаточно сильна, чтобы уничтожить терроризм и остаться в покое.

Если просуммировать вышесказанное, большая стратегия Трампа «Америка превыше всего» сильно отличается от (…) двухпартийного консенсуса, определявшего внешнюю политику США со времен Второй мировой войны. Американские президенты послевоенной эпохи видели мир распространяющейся демократии и свободного рынка как более безопасный и процветающий. Они также верили, что скромные инвестиции, которые США делают с целью защиты своих союзников и поддержки международных институций – это удачные сделки, потому что они предотвращают негативные геополитические сценарии, при которых США придется заплатить намного больше – и жизнями, и деньгами.

Но не Трамп. Он просто не считает, что давно сохраняющаяся вера в американскую исключительность и глобальное лидерство пересекаются – что влияние США на мировой арене основывается на идее Америки и ценностей, которые она представляет, а не только на «материальном» могуществе.

Перевод Михаила Багинского.

Оригинал здесь.

Новини

«Прометей» - незалежний інформаційний портал. Позиція редакції може не збігатись з точкою зору авторів окремих матеріалів. Ваші матеріали, побажання та пропозиції надсилати на електронну пошту: [email protected]. Ми завжди на зв'язку!
Використання наших матеріалів можливе за умови наявності прямого посилання на Прометей.