Майкл Макфол. Как Трамп может найти общий язык с Россией, не продавая интересы Америки

Во время президентской кампании, когда дело касалось внешней политики, Дональд Трамп представлял собой хитросплетение противоречий и минутных капризов. Это сделало прогнозирование действий его администрации по многим вопросам крайне затруднительным. Правда, относительно России его месседж был четким и неизменным.

Майкл Макфол. Как Трамп может найти общий язык с Россией, не продавая интересы Америки
20 Січня 2017 15:51Головне,Світ,Статті

Он часто хвалил Владимира Путина, защищал многие российские решения и с энтузиазмом повторял: «Разве это не будет здорово, если мы на самом деле поладим с Россией?» После победы на выборах Трамп продолжил защищать Путина, подвергая сомнению в своих твитах и комментариях оценку американских спецслужб относительно вмешательства России в избирательный процесс. Номинировав Рекса Тиллерсона на должность госсекретаря, Трамп представил на утверждение Сената идеального эмиссара для улучшения отношений с Кремлем. Вместе с Генри Киссинджером и Стивеном Сигалом, Тиллерсон один из очень немногих американцев, у которых был прямой доступ к Путину в последние годы. Кажется, что все готово для еще одной перезагрузки с Россией.

Но с какой целью? Хотя Трамп четко заявлял о своем желании подружиться с Путиным, его было сложно понять, когда речь заходила о целях внешней политики, которых он намерен добиться в отношениях с Россией. «Лучшие отношения» не должны быть целью внешней политики США по отношению к России или любой другой стране мира. Дипломатия – это не конкурс популярности. Скорее, лучшие отношения всегда должны пониматься как средство для повышения безопасности или процветания Америки. Иногда дипломатия принуждения – это средство, которое помогает лучше всего добиваться наших внешнеполитических целей. В другие времена прекращение сотрудничества или изоляция – это лучший способ продвижения интересов национальной безопасности. Объяснить, в чем состоит цель, а не средство – основная задача при разработке любой внешнеполитической стратегии. И это должно стать приоритетом для новой команды Трампа, прежде чем она случайно откажется от рычага влияния или подорвет национальную безопасность ради улыбающегося фото в Кремле. Изучение успехов и неудач последней разрядки отношений с Россией – «перезагрузки» Барака Обамы, в создании которой я принимал участие, – будет хорошим началом.

Майкл Макфол. Как Трамп может найти общий язык с Россией, не продавая интересы Америки

Заключение крупных сделок во время перезагрузки

Хотя Белый дом Обамы разработал политику перезагрузки во время переходного периода 2008-го года и первых месяцев 2009-го, президент никогда не называл нашей целью «улучшение отношений с Россией». Мы не искали дружбы в Москве и не собирались петь «Кумбайя» вместе с российскими дипломатами. Вместо этого мы составили исчерпывающий перечень целей внешней политики, и затем изучили вопрос, как российское правительство могло бы помочь нам в их достижении. В решении одних задач – вроде вывода американских войск из Ирака – мы не видели никакой роли для России. Но по многим другим проблемам, вроде отношений с Ираном или Северной Кореей, ядерного разоружения или борьбе с терроризмом – мы верили, что Россия и США имели общие цели. И сутью нашей стратегией стало достижение взаимовыгодных результатов, причем не только на уровне президентов, но и на уровне горизонтальных связей между правительствами. Мы сформировали двухстороннюю президентскую комиссию, которая создала рабочие группы по целому ряду вопросов – от борьбы с терроризмом и до инноваций, чтобы наладить более тесное взаимодействие двух бюрократий.

Параллельно с межправительственным сотрудничеством мы содействовали более глубоким связям между бизнес сообществами и гражданскими обществами. Президенты Обама и Медведев помогли организовать круглые столы с бизнес-лидерами на саммите 2009-го года в Москве и на саммите 2010-го года в Вашингтоне. Обама встретился с лидерами гражданского общества России в июле 2009-го года, и его администрация помогала организовать встречи между неправительственными лидерами двух стран. Однако ища более тесный контакт с российским правительством и гражданами, мы дали четко понять, что мы не собираемся ради этого жертвовать своими отношениями со странами по соседству с Россией. Мы извлекли уроки из опыта администрации Рейгана и отбросили политику «увязок» (когда США готовы были торговаться с СССР по любым не связанным друг с другом вопросам – прим.пер.). Мы не были готовы ослабить наши связи с Грузией, чтобы добиться соглашения по контролю над вооружениями, или перестать говорить о нарушениях прав человека, чтобы добиться от Москвы сотрудничества по иранскому вопросу.

Говоря языком нашего нового президента, перезагрузка дала нам «реально крупные сделки». Обама и Медведев подписали и ратифицировали новый договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений, по которому разрешенное количество ядерных боеголовок в арсеналах США и России снижалось на 30%, а строгий режим инспекций сохранялся. США и Россия вместе написали, приняли и добились выполнения Резолюции Совбеза ООН 1929, по которой против Ирана вводились наиболее жесткие санкции за всю историю. Эти санкции сыграли важную роль в оказании давления на иранское правительство, которое привело к подписанию Совместного всеобъемлющего плана действий (ядерное соглашение с Ираном) в 2015 году. Мы значительно расширили Северную сеть поставок (Northern Distribution Network) – сложный транспортный маршрут через Россию и другие страны, который использовался для снабжения войск НАТО в Афганистане. Эта сеть снизила нашу зависимость от поставок через Пакистан и таким образом сделала возможной операцию по уничтожению Осамы Бин Ладена, что было нарушением пакистанского суверенитета. После 20 лет переговоров мы помогли России стать членом Всемирной организации торговли, это было частью стратегии по увеличению торговли и потоков инвестиций между странами. С 2009 по 2012 год Boeing, Cisco, ExxonMobil и многие другие американские компании заключили множество «реально крупных сделок» в России, в это же время объем торговли и инвестиций между странами резко вырос. Мы также заключили новое визовое соглашение, которое позволяло представителям бизнеса получать трехлетние мультивизы, что помогло укрепить экономические связи между странами.

Мы также снизили напряженность в ряде вопросов, которые ранее вызывали сильные трения в наших отношениях. Вместо того, чтобы сражаться из-за ПРО, мы договорились о сотрудничестве в этой сфере и обсуждали план по обмену информацией о запуске ракет. Расширение НАТО также перестало быть раздражителем. На саммите НАТО 2010 года Медведев постарался указать на новую эру в отношениях между Россией и Альянсом, сказав: «Декларация, принятая по итогам переговоров, говорит, что мы намерены развивать стратегическое партнерство. Это не случайный выбор слов, так как он свидетельствует о том, что мы смогли преодолеть сложный период наших взаимоотношений». Во время частных разговоров он был еще менее сдержанным. И когда в Киргизии в 2010 году произошла смена режима, во время которой десятки погибли, а сотни тысяч этнических узбеков бежали из страны, которая была на грани гражданской войны, США и Россия работали вместе над преодолением этого кризиса.

Во время последней встречи с Обамой в роли президента в марте 2012 года в Сеуле, Медведев был все еще очень оптимистичен по поводу перезагрузки, заявив под запись: «Мы, наверное, увидели самый высокий уровень отношений между США и Россией за эти три года, чем когда либо за предыдущие десятилетия».

Тем временем в Америке граждане заметили эти договоренности и отнеслись к ним с оптимизмом. Летом 2010 года, более чем 60% американцев относились к России положительно и примерно такая же доля россиян относилась положительно к США.

Майкл Макфол. Как Трамп может найти общий язык с Россией, не продавая интересы Америки

Почему перезагрузка закончилась

По словам Трампа во время выборов, перезагрузка закончилась, потому что Путин не уважает Обаму. Для Трампа, таким образом, путь к улучшению отношений с Москвой прост: нужно завоевать симпатии Путина. Но теория Трампа ошибочна. Он смотрит на симптомы, а не причины прекращения «перезагрузки». Без сомнения, взаимное уважение у Обамы и Путина пропало. Но почему? Всего несколько лет назад руководители США и России – включая президентов Обаму и Медведева – наслаждались высоким уровнем доверия и взаимного уважения, сотрудничая по множеству вопросов начиная с Ирана и заканчивая визами. Что стало причиной таких серьезных перемен в такой короткий срок?

Раздражители были причиной. Медведев был разочарован, что мы недостаточно активно сотрудничаем в сфере противоракетной обороны. Администрация Обамы была раздражена задержкой Москвы по началу новых переговоров о дальнейшем ядерном разоружении. Закон Магнитского, по которому вводились санкции против нарушителей прав человека в России, заставил Кремль взъерошиться. Но все эти вопросы еще можно было уладить. Настоящая драма в наших отношениях развернулась не из-за руководителей Белого дома или Кремля, но из-за демонстраций обычных людей, которые вышли на улицы, требуя больших свобод и демократического правления в 2011 году – в Египте, Сирии, Ливии, и в конце года, в самой России. Два года спустя, протестующие снова, на этот раз в Украине, вызвали трения в американо-российских отношениях. Ответ Путина на эти события в виде аннексии Крыма, последующей интервенции и помощи мятежникам на востоке страны, лишил (и к лучшему) нас возможности сотрудничать и убедил Обаму перейти к инструментам принуждения в отношениях с Россией.

На протяжении всего периода народных волнений в арабском мире, затем в России и после этого в Украине, администрация Обамы пыталась убедить российскую сторону, что США не разжигают революцию, но отвечают на действия людей в этих странах, которые Америка не может контролировать. Сначала Обаме удалось убедить в этом Медведева, и тем самым получить согласие России не вмешиваться в голосование в Совбезе ООН, которое давало разрешение на военную интервенцию в Ливию. Путин, однако, имел свое мнение и по поводу операции в Ливии, и по поводу нашей нейтральности относительно народных волнений. Он публично раскритиковал Медведева за поддержку интервенции в Ливию, заявив, что резолюция ООН «напоминает средневековые призывы к крестовым походам». Путин также ругал США за поддержку смены режимов в других странах Среднего Востока. После того, как я стал послом США в России в январе 2012 года, он обвинил меня лично в поддержке российских революционеров. Во время моей работы послом, российские государственные СМИ постоянно развивали дикие конспирологические теории о том, что США финансирует лидеров российской оппозиции и их организации.

Мы пытались убедить Путина и его правительство в противоположном. Мы объясняли, что ЦРУ не финансирует демонстрации в Каире, Москве или Украине, что это не в интересах США провоцировать такую дестабилизацию. Но теория Путина об американском могуществе – засевшая давным-давно, еще во время службы в КГБ (и подтвержденная, надо сказать, предыдущими действиями США в Иране, Латинской Америке, Сербии и Ираке) – была лишь усилена событиями Арабской весны и особенно демонстрациями на улицах Москвы зимой 2011 – весной 2012. По его мнению, люди не восстают независимо и спонтанно, требуя большей свободы. Они должны быть ведомы, и администрация Обамы и была этой тайной рукой. С этим мы категорически не согласились и наши отношения так и не восстановились.

Майкл Макфол. Как Трамп может найти общий язык с Россией, не продавая интересы Америки

При каких условиях станет возможна новая перезагрузка?

Эту теорию относительно администрации Обамы в частности и внешней политики США в целом развивает не только Путин. Время от времени Трамп, будучи кандидатом в президенты, обещал покончить с (вымышленной) политикой Обамы по смене режимов. Некоторые советники Трампа повторяли ложные обвинения Путина, перекладывая ответственность за ухудшение отношений между США и Россией на Обаму. (Было время, не так давно, когда республиканцы критиковали Обаму за недостаточно активные действия по продвижению свободы в мире, но эта эпоха видимо закончилась). Трамп также дал понять, что его не очень-то волнует защита прав человека или развитие демократии за границей. Фактически, я не помню ни одного раза, когда он бы произнес фразу «права человека». Когда его позицию, защищающую жестокие методы Путина, оспаривали на передаче «MSNBC’s Morning Joe», Трамп ответил: «Я считаю, что наша страна тоже совершает много убийств, Джо, так что ты знаешь. Очень много глупости происходит прямо сейчас в мире, Джо». И Путин любит такого рода моральное равенство.

Очевидно, что смена Обамы на Трампа создает первое условие для возможной разрядки отношений с Россией. И действительно, смена администрации в США часто дает начало «медовому месяцу» в отношениях с Россией. Но 2017-й выбивается из этой тенденции, потому что в США никогда не было президента, который бы произнес столько любезностей по отношению к хозяину Кремля, сколько это сделал Трамп.

Но существует и второе условие, которое поможет сблизиться: конец эпохи массовой мобилизации против автократий. В России Путин уничтожил и ограничил оппозицию. В Украине, новое правительство пытается продвигать демократические и экономические реформы, продолжая воевать с поддерживаемыми Россией мятежниками на востоке страны. В Сирии и Египте автократы утвердили свою власть, по крайней мере на сегодня. Если быть кратким, то основные причины ухудшения отношений с Россией в 2012 году сейчас отсутствуют.

Трамп должен мудро воспользоваться этим моментом. В первую очередь, он должен отклонить цели и способы перезагрузки, которые формулирует Путин. Путин ждет от нового американского президента решений ряда весьма конкретных задач: снятия санкций, одобрения его методов ведения войны в Сирии, признания стран бывшего СССР российской сферой влияния, приостановки развертывания системы ПРО в Европе и, самое главное в его мечтах, признание «воссоединения» Крыма с Россией. В ответ на эти конкретные уступки, Путин позволит Трампу достичь своей эфемерной и пустой цели «лучших отношений с Россией». Ради этого списка Путин лично организует самый изысканный государственный прием в Георгиевском зале, который когда либо посещал американский президент. Получив эти уступки из рук президента США, Путин сможет укрепить свой образ сильного мирового лидера, что в свою очередь может подтолкнуть его к еще более агрессивным действиям на территории бывшего СССР и по отношению к европейским институциям. С Трампом на своей стороне путинская версия консервативного национализма может начать борьбу с либеральными демократиями в качестве конкурирующей идеологии с глобальными претензиями.

Но это плохая сделка для Америки. Поэтому Трамп сначала должен создать свой список внешнеполитических целей и затем попробовать воспользоваться новой возможностью договориться с Путиным, чтобы достичь тех из них, в которых Россия может быть партнером. Но Трамп одновременно должен быть готов к тому, чтобы игнорировать российские желания и даже сдерживать поведение России, в тех вопросах, где это служит американским национальным интересам.

Майкл Макфол. Как Трамп может найти общий язык с Россией, не продавая интересы Америки

Семь шагов

Хотя Трамп пренебрежительно отзывался о ценности традиционных американских союзов, первым шагом его администрации по отношению к России должно стать подбадривание наших союзников по НАТО. Поддержка недавних решений НАТО по усилению политики сдерживания против российских угроз укажет на продолжение более чем полувековой внешней политики США. Сделав это, Трамп подтолкнет наших союзников к увеличению военных расходов, не произнеся ни слова о разделении расходов (на содержание НАТО – прим. пер.)

Во время ожидаемого медового месяца, Путин скорее всего не будет угрожать союзникам по НАТО. Ведь снятие санкций или получение признания своих действий в Сирии и Украине – неотложные приоритеты. Путин понимает, что ему будет сложнее добиться своих целей в случае, например, усиления трений со странами Балтии. Разворачивающиеся конфликты внутри ЕС и, в меньшей степени, НАТО – для Путина весьма удобны. Зачем в таком случае раскачивать лодку? Декларативная поддержка НАТО со стороны Трампа не помешает его отношениям с Путиным. Наоборот, такой шаг снизит интенсивность критики сближения с Кремлем со стороны некоторых американских союзников и изнутри республиканской партии.

Вторым шагом Трампа должно стать определение условий, при которых снятие санкций станет возможным. Поскольку если это сделать без консультаций с европейскими партнерами, без получения чего-либо взамен, это будет капитуляция – реально плохая сделка. Такое решение будет фактически потворствовать аннексии и интервенции, и, следовательно, окажет негативное влияние на международную стабильность. Немецкий канцлер Ангела Меркель и Обама успешно работали вместе над введением санкций против отдельных российских граждан и компаний в ответ на военную интервенцию в Украину. В то время как реакция на аннексию Крыма была медленной, последовавшие санкции в ответ на поддержку сепаратистов на востоке Украины стали и обширными, и дорогостоящими для российских компаний и чиновников. До сих пор позиция Путина относительно аннексии и интервенции осталась непоколебимой. Соответственно, одна из очевидных стратегий – это удержание статус-кво – санкции в таком случае будут сняты в ответ на выполнение Россией своих обязательств, изложенных в Минском соглашении, включая в первую очередь передачу Украине контроля над украино-российской границей. Однако если новая администрация Трампа придет к выводу, что Минское соглашение никогда не будет имплементировано, тогда ей придется поработать с Москвой, Киевом, Берлином и Парижем, чтобы заменить этот договор чем-то еще. Просто уйти в сторону, одновременно сняв санкции, будет равняться полной победе Путина и укреплению мнения, что сильный может нападать на слабого и не нести за это наказание.

Третьим шагом администрации Трампа должна стать более продуманная экономическая помощь, политическое содействие и техническое консультирование Украины с целью помочь ей добиться успеха в качестве рыночной экономики и демократии. Путин поддерживает вялотекущий конфликт на востоке Украины, используя его как инструмент для подрыва легитимности Киева и замедления реформ. Новая администрация Трампа должна сделать больше, чтобы помешать такому развитию событий, дополнительно использовав смену власти в США для усиления давления на Киев ради реформ. Если украинские экономические и политические реформы в очередной раз провалятся, это станет грандиозной победой Москвы. И наоборот, укрепление демократии и экономический рост в Украине станет серьезным ударом по гегемонистским планам Путина на постсоветском пространстве.

Четвертым шагом Трампа должно стать определение собственных целей относительно трагической гражданской войны в Сирии, ему не следует просто одобрить военное вмешательство Путина. Трамп хочет объединить усилия с Россией, чтобы воевать с ИГИЛ. Но Путин, судя по всему, готов удовлетвориться наблюдением за тем, как США с союзниками сделают основную работу в Сирии и Ираке. Снова отходя от политики Обамы, Трамп призвал к созданию в Сирии безопасных зон. Возможно, он мог бы использовать свою силу убеждения, чтобы уговорить Путина не нарушать границы этих бесполетных зон или, что даже лучше, доставлять помощь тем, кто будет жить в этих зонах? Трамп также должен решить, кому США и союзные силы передадут контроль над Раккой, если им удастся выбить оттуда ИГИЛ. Передача ключей от города Асаду не должна быть одним из вариантов.

Пятым шагом администрации Трампа должно стать развитие более эффективной политики в сфере кибернетической безопасности, что должно включать сдерживание как России, так и других стран. И здесь в первую очередь Трампу необходимо признать проблему. Пришло время перестать сомневаться в убедительных доказательствах, предоставленных разведывательным сообществом, что россияне похитили информацию Демократической партии и после этого опубликовали ее с целью повлиять на наш избирательный процесс. Мы не будем в безопасности пока администрация Трампа не признает это нарушение нашего суверенитета и не примет меры, чтобы не допустить повторения таких атак в будущем. Трамп должен сказать Путину, что России не позволят безнаказанно совершать кибератаки и сливать украденную информацию. Параллельно новая администрация должна укрепить кибербезопасность и повысить сопротивляемость страны таким действиям, чтобы защитить родину от России, точно так же, как и от других государств и внутренних игроков. После этого Трамп должен подумать о переговорах с Путиным, чтобы договориться о неких основных нормах ведения кибернетической войны. Например, запрет на вмешательство в выборы может стать первой нормой записанной в каком-то новом соглашении.

Шестым шагом Трампа должна стать демонстрация небольших и быстрых побед, которые смогут продемонстрировать выгоды от сближения с Путиным, и таким образом создать момент для заключения более крупных сделок. Например, Трамп мог бы попросить Путина убрать запрет на усыновление американцами российских сирот, который лишь наказывает невинных детей. Учитывая, что и Трамп, и Путин, судя по всему, не заинтересованы в сокращении ядерного арсенала – фактически, Трамп выступил за его увеличение – два президента могли бы вместо этого одобрить расширение нового соглашения об ограничении стратегических наступательных вооружений, чтобы ограничения договора выполнялись и, что не менее важно, чтобы сохранить строгий режим инспекций, прописанный в этом соглашении. Или теперь, когда Договор об обычных вооруженных силах в Европе перестал действовать, два президента могли бы договориться о предоставлении большего количества информации о военных учениях и размещениях войск в Европе.

И седьмым шагом Трампа должно стать распутывание некоторых противоречий в его заявлениях, сделанных во время кампании и переходного периода. Его обещание разорвать сделку с Ираном не вызовет одобрения у Путина. Российский президент никогда не согласится наложить новые санкции на Иран, так как Россия наоборот старается развивать экономические связи с Исламской республикой и наращивать продажи оружия в эту страну, с которой сотрудничает в Сирии. Вдобавок максимально теплые отношения с Россией обязательно ухудшат наши двусторонние отношения с Китаем. Посулы Трампа рассмотреть возможность признания аннексии Крыма полностью противоречат его обещанию переосмыслить политику одного Китая. А недавнее заявление о необходимости усилить и увеличить ядерный арсенал США в конце концов усложнит выполнение его планов улучшения отношений с Россией. И военное руководство России с нетерпением ждет большей ясности о подходе Трампа к противоракетной обороне. Если его обещания увеличить расходы на оборону во время избирательной кампании подразумевают усовершенствование противоракетной системы в Европе и Азии, медовый месяц с Россией может быстро закончиться.

Майкл Макфол. Как Трамп может найти общий язык с Россией, не продавая интересы Америки

Список пожеланий

Некоторые мои другие идеи в сфере американо-российских отношений выходят далеко за рамки того, во что, на мой взгляд, Трамп верит или будет делать, но они все равно стоят упоминания. Например, большей угрозой для сплоченности НАТО являются не российские танки, въезжающие в Таллинн, но российские идеи, СМИ и деньги, усиливающие пророссийских антилиберальных политических лидеров в странах Альянса. Мы больше не можем считать, что все граждане стран НАТО (включая американских) принимают ценности либеральной демократии или всемирной экономической интеграции, так что Вашингтон должен взять инициативу. И внутри Альянса, и среди демократических стран, мы должны показать пример лидерства и выделить больше ресурсов – в том числе интеллектуальных – на идеологическую борьбу с Путиным и его автократическими союзниками. Руководство США должно поддерживать борцов за права человека в России, показывая, что мы верим в универсальные ценности – свободу и демократию, не американские или западные ценности. Я продолжаю верить, что это в интересах США – содействовать независимости, территориальной целостности и безопасности не только Украины, но и Грузии, Молдовы и всех других стран, которым угрожает российское господство. И США со своими союзниками должны развить новую стратегию сотрудничества с российским обществом и другими обществами по всей территории бывшего СССР, включая даже Донбасс, сегодня оккупированный поддерживаемыми Кремлем сепаратистами. Нам нужно больше обменов студентами, больше диалогов один на один, больше бизнес-стажировок, чтобы создать больше связей между обществами. Мы не можем вернуться к ситуации, когда мы общались только с чиновниками в Москве и пытались относиться к Кремлю справедливо.

Я сомневаюсь, что в администрации Трампа найдутся те, кто благожелательно настроен к преследованию этих целей. Но даже если новая команда Трампа, отвечающая за национальную безопасность, отвергает эти долгосрочные и поддерживаемые обеими партиями (и демократической, и республиканской – прим.пер.) внешнеполитические задачи, крайне важно, чтобы новая администрация определилась с собственным списком целей, и затем разработала стратегию по их достижению. «Поладить с Россией» – это не план, сотрудничать с Россией, когда это возможно, и противостоять, когда необходимо, отстаивая национальные интересы – да.

Майкл Макфол – профессор политологии Стэнфордского университета. В 90-х годах работал в Москве в центре Карнеги, пять лет проработал в администрации Обамы, был послом США в России в 2012-2014 годах. Оригинал публикации на Foreign Policy.

Перевел Михаил Багинский, специально для Прометея.

Новини

«Прометей» - незалежний інформаційний портал. Позиція редакції може не збігатись з точкою зору авторів окремих матеріалів. Ваші матеріали, побажання та пропозиції надсилати на електронну пошту: [email protected]. Ми завжди на зв'язку!
Використання наших матеріалів можливе за умови наявності прямого посилання на Прометей.