О революции

Ленин безусловно считал себя марксистом, коммунистом и социалистом, даже социал-демократом, однако ленинизм не имеет особого отношения ни к коммунизму, ни к марксизму, ни тем более, к демократии. Ленинизм – это чистая теория (и практика) взятия и удержания власти. У Ленина было много самых неожиданных учеников и поклонников, потому что ленинизм годится для всех – черных и белых, красных и коричневых, зеленых и голубых.

Михаэль Дорфман. О революции
20 Вересня 2017 23:26Блоги,Михаэль Дорфман

Можно по разному относиться к Ленину, однако никто не может отрицать, что он понимал революцию. И он понимал, что революцию не делают, а она случается, когда в системе накапливается критическая масса ошибок, а элиты неспособны с ними справляться. Когда верхи больше не могут, а низы не хотят жить по старому.
Глобальный обвал 2008 года показал несостоятельность глобализированной неолиберальной модели корпоративного капитализма и его лженаучной теории свободнорыночной экономики. Революционные события на глазах меняют современный дискурс, бросают вызов неолиберальной свободно-рыночной модели глобального корпоративного капитализма. Пламя революций полыхает на Ближнем Востоке. Майдан в Украине, Поэрто дел Сол в Испании, Оккупай Уолл-стрит и движение Берни Сандерса в США, Сириза в Греции, стачки во Франции, Брексит в Британии и многое другое поколебало основы власти неолиберальных элит. Новые сетевые коммуникации позволяют невиданные ранее неиерархические формы организации масс и сбора средств на общественную деятельность. Пока еще непонятно, как превратить эти возможности в реальные политические достижения, но люди будут продолжать пробовать, пока не получится.

Тем временем организованная и пишущая левая продолжает воевать свои старые войны, рефлексировать по поводу того, что плохо и неправильно, вместо того, чтобы выйти вместе с народом, уж не говоря о том, чтобы возглавить революцию. Ленин был прав, называя кино наиважнейшим из искусств. Недавно в Пекине я разглядел наступивший там капиталистический апокалипсис потому, что мне его много раз показывали в кино – от «Безумного Макса» и «Бегущего по лезвию» до «Дитя человеческого» и «Матрицы». Славой Жижек писал, что американцев так шокировали рушащиеся башни-близнецы Всемирного торгового центра (ВТЦ) потому, что это было реальное осуществление того, что им показывали сотни раз в кино.

Левые не видят революций потому, что им не показали в кино, как они выглядят. От эйзенштейновского «Октября» и «Трёх толстяков» до «Я – робот» и «V – значит вендетта» революции в кино показывали как единоразовый апофеоз, когда сначала всем плохо, а потом все куда-то воодушевлённо бегут, старый режим падает, Эдит Пиаф поёт «Ça ira», вожди выходят из подполья и выступают на площадях… Дальше подразумевается, что всё стало хорошо, все стали жить-поживать, добра наживать, и я там был, мёд-пиво пил, по бороде текло, а в рот не попадало…

Михаэль Дорфман, писатель, публицист.

Специально для Прометея.

Предыдущий материал цикла М. Дорфмана «Демократии больше нет»: Освободить рынок от капитализма.

Продолжение: Революция – это долго.

Новини

«Прометей» - незалежний інформаційний портал. Позиція редакції може не збігатись з точкою зору авторів окремих матеріалів. Ваші матеріали, побажання та пропозиції надсилати на електронну пошту: [email protected]. Ми завжди на зв'язку!
Використання наших матеріалів можливе за умови наявності прямого посилання на Прометей.